Мы видим таким образом, что коэфициент эгоцентрической мысли, по Пиаже, значительно превышает коэфициент эгоцентрической ре- чи. Но все же эгоцентрическая речь ребенка является основным фак- тическим, документальным доказательством, лежащим в основе всей концепции детского эгоцентризма.
° Подводя итог своему первому исследованию, в котором была выделена эгоцентрическая речь, Пиаже задается вопросом: «какой вывод можно сделать на основании этого исследования? Повидимому такой: до 6—7 лет дети думают и действуют более эгоцентрично, чем взрослые, и менее сообщают друг другу свои интеллектуальные иска- Причины этого, по мнению Пиаже, двойственны. «Они зависят, с одной стороны, от отсутствия прочно установившейся социальной жизни среди детей моложе 7—8 лет, с другой стороны-—от того, что настоящий общественный язык ребенка, т. е. язык, употребляемый в основной деятельности ребенка— игре, есть язык жестов, движений и мимики столько же, сколько и слов».
«Действительно, говорит он, среди детей до 7—8 лет нет об- щественной жизни, как таковой» (1, с. 93). По наблюдениям Пиаже, сделанным над общественной жизнью в доме малюток в Женеве, только в 7—8 лет проявляется потребность у детей работать сообща.
«Итак мы думаем, говорит он,-—что именно в этом возрасте эго- центрические высказывания теряют свою силу». «С другой стороны, если разговор ребенка так мало социализирован к 61/, годам, и если эгоцентрические формы играют в нем такую значительную роль срав- нительно с информацией, диалогом и пр., то это потому, что в дей- ствительности речь ребенка заключает в себе две совершенно отдель- ные разновидности: одну, состоящую из жестов, движений, мимики На основании этого исследования, на основании установленного факта преобладания эгоцентрической формы речи в раннем возрасте Пиаже и строит свою основную рабочую гипотезу, которую мы изло- жили выше и которая заключается в том, что эгоцентрическая мысль ребенка рассматривается как переходная форма между аутистиче-_ ской и реалистической формой мышления.
Для понимания внутренней структуры всей системы Пиаже и ло- гической зависимости и взаимосвязи между отдельными составляю- щими ее элементами-—чрезвычайно важно то обстоятельство, что Пиаже формулирует свою основную рабочую гипотезу, лежащую в ос- нове всей его теории, сразу же на основании исследования эго- центрической речи ребенка. Это продиктовано не техническими соображениями композиции материала или последовательности из- ложения, а внутренней логикой всей системы, в основе которой лежит непосредственная связь между фактом наличия эгоцентрической речи в детском возрасте и гипотезой Пиаже о природе детского эгоцен- тризма.
Нам предстоит поэтому, если мы хотим действительно глубоко всмотреться в самую основу этой теории, остановиться на ее факти- ческих предпосылках, на учении об эгоцентрической речи ребенка. Нас в данном случае интересует эта глава в исследованиях Пиаже не сама по себе. В задачи нашего очерка не может входить разбор всех отдельных исследований, составляющих богатейшее содержание книги Пиаже, или даже главнейших из них, хотя бы даже в самых сжатых чэртах.
Задачи этого очерка существенно иные. Они состоят в том, чтобы охватить единым взглядом всю систему в целом, вскрыть и критиче- ски осмыслить не везде ясно видные нити, теоретически связываю- щие эти отдельные исследования в единое целое, короче говоря— вскрыть философию этого исследования.
С этой только точки зрения, с точки зрения фактического обосно- вания этой философии, с точки зрения центрального значения дан- ного пункта для связей, идущих во все стороны, мы и должны под- вергнуть данную частную проблему специальному рассмотрению. Как уже сказано, это критическое рассмотрение не может быть иным, как фактическим, т. е. в конечном счете оно должно опираться также на клинические и экспери ментальные исследования.
ГУ Основное содержание учения Пиаже об эгоцентрической речи, если оставить в стороне чисто фактическую часть вопроса, достаточно ясно изложенную в его книге, и сосредоточить внимание на теорети- ческом освещении, заключается в следующем. Речь ребенка раннего возраста в большей своей части эгоцентрична. Она не служит целям сообщения, не выполняет коммуникативных функций, она только скандирует, ритмизирует, сопровождает деятельность и пережива- ния ребенка, как аккомпанимент сопровождает основную мелодию.
36 36 При этом она ничего существенно не изменяет ни в деятельности ребенка, ни в его переживаниях, как аккомпанимент, по существу дела, не вмещивается в ход и строй основной мелодии, которую он сопровождает. Между тем и другим есть скорее некоторая согласо- ванность, чем внутренняя связь. у Эгоцентрическая речь ребенка в описаниях Пиаже предстоит перед нами как некоторый побочный продукт детской активности, как обнаружение эгоцентрического характера его мышления. Для ребенка в эту пору верховным законом является игра; изначальной формой его мышления, как говорит Пиаже, является некое мираж- ное воображение, и оно находит свое выражение в эгоцентрической речи ребенка.
Итак первое положение, которое кажется нам чрезвычайно су- щественным, с точки зрения всего дальнейшего хода нашего рассу- ждения, заключается в том, что эгоцентрическая речь не выполняет никакой объективно полезной, нужной функции в поведении ребенка. Это—речь для себя, для собственного удовлетворения, которой могло бы и не быть, в результате чего ничто существенно не изменилось бы в детской деятельности. Можно сказать, что эта подчиненная всецело эгоцентрическим мотивам детская речь, почти непонятная окружаю- щим, является как бы вербальным сновидением ребенка или во всяком случае продуктом его психики, стоящим ближе к логике мечты и сновидения, чем к логике реалистического мышления.
С этим вопросом о функции детской эгоцентрической речи непо- средственно связано второе положение этого учения, именно—поло- жение о судьбе детской эгоцентрической речи. Если эгоцентрическая речь является выражением детской сновидной мысли, если она ни для чего не нужна, не выполняет никакой функции в поведении ре- бенка, является побочным продуктом детской активности, сопрово- ждает его деятельность и переживания, как аккомпанимент, то естественно признать в ней симптом слабости, незрелости детского мышления и естественно ожидать, что в процессе детского развития этот симптом будет исчезать.
Функционально бесполезный, непосредственно не связанный со структурой деятельности ребенка, этот аккомпанимент постепенно будет звучать все глуше и глуше, пока наконец не исчезнет вовсе из обихода детской речи.
Фактические исследования Пиаже действительно показывают, что коэфициент эгоцентрической речи падает по мере роста ребенка. К 7-_8 годам он приближается к нулю, и это знаменует собой тот факт, что эгоцентрическая речь не свойственна ребенку, перешедшему за порог школьного возраста. Правда, Пиаже полагает, что, отбросив эгоцентрическую речь, ребенок не расстается с9 своим эгоцентриз- мом как с определяющим фактором мышления, но этот фактср как бы смещается, переносится в другую плоскость, начинает господство- вать в сфере отвлеченного словесного мышления, обнаруживая себя уже в новых симптомах, непосредственно не похожих на эгоцентри- ческие высказывания ребенка.
37 37 Итак в полном согласии с утверждением о том, что эгоцентриче- ская речь ребенка не выполняет никакой функции в его поведении, Пиаже утверждает дальше, что эгоцентрическая речь просто отми- рает, свертывается, исчезает на пороге школьного возраста. Этот вопрос о функции и судьбе эгоцентрической речи непосредственно связан со всем учением в целом и составляет как бы живой нерв всей теории эгоцентрической речи, развиваемой Пиаже.
Нами был подвергнут экспериментальному и клиническому ис- следованию вопрос о судьбе и функции эгоцентрической речи в дет- ском возрасте '. Эти исследования привели нас к установлению не- которых чрезвычайно существенных моментов, характеризующих интересующий нас процесс, и привели нас к иному пониманию пси- хологической природы эгоцентрической речи ребенка, нежели то, которое развивает Пиаже.
Основное содержание, ход и результаты этого исследования мы не станем сейчас излагать, все это изложено в другом месте и сейчас не вызывает интереса само по себе. Нас сейчас может интересовать только то, что мы можем почерпнуть из него дня фактического под- тверждения или опровержения основных выдвинутых Пиаже поло- жений, на которых, нацомним это, держится все учение о детском эгоцентризме.
Наши исследования привели нас к выводу, что эгоцентрическая речь ребенка очень рано начинает выполнять в его деятельности чрозвычайно своеобразную роль. Мы постарались проследить в своих опытах, в общем сходных с опытами Циаже, чем вызывается эгоцентрическая речь ребенка, какие причины порождают ее.
Для этого мы организовали повгдение ребенка таким же образом, как и Пиаже, с той только разницей, что мы ввели целый ряд затруд- няющих поведение ребенка моментов. Например там, где дело шло о свободном рисовании детей, мы затрудняли обстановку тем, что в нужную минуту у ребенка не оказалось под рукой необходимого ему цветного карандаша, бумаги, краски и т. д. Короче говоря, мы вызывали экспериментально нарушения и затруднения в свободном течении детской деятельности.
Наши исследования показали, что коэфициент эгоцентрической детской речи, подсчитанный только для этих случаев затруднений, быстро возрастает почти вдвое по сравнению с нормальным, коэфи- циентом Пиаже и с коэфициентом, вычисленным для тех же детей в ситуации без затруднений. Наши дети показали таким образом нара- стание эгоцентрической речи во всех тех случаях, где они встречались с затруднениями. Ребенок, натолкнувшись на затруднение, пытался осмыслить положение: «Где карандаит, теперь мне нужен синий каран- даш, ничего, я вместо этого нарисую красным и смочу водой, это потемнзет и будет, как синее». Все это—рассуждения с самим собой.
При подсчете тех же самых случаев, но без экспериментально вызванных нарушений деятельности, мы получили даже несколько + Эти исследования были проведены нами в теснейшем сотрудничестве СА. Р. Лурия, А. Н. Леонтьевым, Р. Е. Левиной и др. См. краткий отчет в трудах [Х Международного конгресса по психологии в Ньыю-Хэвене (1929).
более низкий коэфициент, чем у Пиаже. Таким образом мы приобре- таем право полагать, что затруднения или нарушения гладко текущей деятельности являются одним из главных факторов, вызывающих к жизни эгоцентрическую речь.
Читатель книги Пиаже легко увидит, что сам по себе найденный нами факт может быть легко теоретически сопоставлен с двумя мыс- лями, с двумя теоретическими положениями, неоднократно разви- ваемыми Пиаже на протяжении его изложения.
Это, во-первых, закон осознания, формулировка которого при- надлежит Клапареду и который гласит, что затруднения и наруше- ния в автоматически текущей деятельности приводят к осознанию этой деятельности, затем положение о том, что появление речи всегда свидетельствует об этом процессе осознания. Нечто подобное могли мы наблюдать у наших детей: у них эгоцентрическая речь, т. е. по- пытка в словах осмыслить ситуацию, наметить выход, спланировать ближайшее действие, возникла в ответ на трудности в том же поло- жении, только несколько более сложного порядка.
Ребенок старшего возраста вел себя несколько иначе: он всматри- вался, обдумывал (о чем мы судим по значительным паузам), затем находил выход. На вопрос, о чем он думал, он всегда давал ответы, которые в значительной степени можно сблизить с мышлением вслух дошкольника. Мы таким образом предполагаем, что та же операция, которая у дошкольника совершается в открытой речи, совершается у школьника уже в речи внутренней, беззвучной.
__ Но об этом мы скажем несколько дальше. Возвращаясь к вопросу об эгоцентрической речи, мы должны сказать, что, видимо, эгоцентри- ческая речь, помимо чисто экспрессивной функции и функции раз- ряда, помима того, что она просто сопровождает детскую активность, очень легко становится средством мышления в собственном смысле, т. е. начинает выполнять функцию образования плана разрешения ‘задачи, возникающей в поведении. Для иллюстрации ограничимся одним примером. Ребенок (5; 2) рисует—в наших опытах— трамвай: обводя карандашом линию, которая должна изображать одно из ко- лес, ребенок с силой нажимает на карандаш. Графит ломается.Ре- бенок пытается все же, с силой нажимая карандашом на бумагу, замкнуть круг колеса, но на бумаге не остается ничего кроме вогну- того следа от сломанного карандаша. Ребенок произносит тихо, как будто про себя: «Оно сломанное», и начинает красками, отложив карандаш, рисовать поломанный, находящийся после катастрофы в ремонте, вагон, продолжая говорить время от времени сам с собой по поводу изменившегося сюжета его рисунка. Это случайно возник- шее эгоцентрическое высказывание ребенка настолько ясно связано со всем ходом его деятельности, настолько очевидно образует пово- ротный пункт всего его рисования, настолько недвусмысленно гово- рит об осознании ситуации и затруднения, о поисках выхода и соз- дания плана и нового намерения, которые определили весь путь ‘дальнейшего поведения, короче, настолько неотличимо по всей своей функции от типического процесса мышления, что принять его за простой аккомпанимент, не вмешивающийся в течение основной. мело- 39 дии, за побочный продукт детской активности, просто невоз- можно.
Мы не хотим вовсе сказать, что эгоцентрическая речь ребенка про- является всегда только в этой функции. Мы не хотим утверждать далее, что эта интеллектуальная функция эгоцентрической речи возникает у ребенка сразу. В наших опытах мы могли проследить, достаточно подробно чрезвычайно сложные структурные изменения и сдвиги во взаимном сплетении эгоцентрической речи ребенка и его деятельности.
Мы могли наблюдать, как ребенок в своих эгоцентрических вы- сказываниях, сопровождающих его практическую деятельность, отражает и фиксирует конечный результат или главные поворотные моменты своей практической операции; как эта речь, по мере разви- тия деятельности ребенка, сдвигается все более и более к середине, а затем к началу самой операции, приобретая функции планирова- ния и направления будущего действия. Мы наблюдали, как слово, выражающее итог действия, неразрывно сплеталось с этим дейст- вием и именно в силу того, что оно запечатлевало и отражало в себе главнейшие структурные моменты практической интеллектуальной операции, само начинало освещать и направлять действие ребенка, подчиняя его намерению и плану, поднимая его на ступень целе- сообразной деятельности, Здесь происходило нечто, близко напоминающее давно сделан- ные фактические наблюдения в отношении сдвига слова и рисунка в первоначальной изобразительной деятельности ребенка. Как из- вестно, ребенок, берущий впервые в руки карандаш, сначала рисует, а затем называет то, что у него получилось. Постепенно, по мере раз- вития его деятельности, называние темы рисунка сдвигается к середине процесса, а затем оно идет наперед, определяя цель будущего ` действия и намерение того, кто его выполняет.
Нечто подобное происходит и с эгоцентрической речью ребенка вообще, и мы склонны в этом сдвиге называния в процессе детского рисования видеть частный случай более общего закона, о котором мы говорили. Но в наши задачи сейчас не входит ни более близкое определение удельного веса данной функции в ряду других функций, выполняемых эгоцентрической речью, ни более близкое рассмотре- ‚ние всей динамики структурных и функциональных сдвигов в раз- витии эгоцентрической речи ребенка,—0б этом в другом месте.
Нас же интересует существенно иное: функция и судьба эгоцент- рической речи. В зависимости от пересмотра вопроса о функции эго- центрической речи стоит и вопрос об истолковании того факта, что эгоцентрическая речь исчезает на пороге икольного возраста. Здесь прямое экспериментальное исследование самой сути вопроса чрез- вычайно затруднено. В эксперименте мы находим только косвенные данные, которые дают повод для построения намеченной нами гипо- тезы, заключающейся в том, что в эгоцентрической речи мы склонны видеть переходную стадию в развитии речи от внешней к внутренней.
Сам Пиаже, разумеется, не дает для этого никакого основания и нигде не указывает на то, что эгоцентрическую речь следует рас- 40 И ое сматривать в качестве переходного этапа. Напротив, Пиаже считает, что судьба эгоцентрической речи—отмирание, вопрос же о развитии внутренней речи ребенка остается во всем его исследовании вообще наиболее темным из всех вопросов детской речи, и возникает предста- вление, что внутренняя речь,—если понимать под этим внутреннюю в психологическом смысле слова речь, т. е. речь, исполняющую внут- ренние функции, аналогичные эгоцентрической внешней речи,— предшествует внешней или социализированной речи.
Как ни чудовищно это положение с точки зрения генетической, мы думаем, что именно к такому выводу должен был бы притти Пиа- же, если бы он последовательно и до конца развил свой тезис о том, что социализированная речь возникает позже эгоцентрической и утверждается только после ее отмирания.
Однако, несмотря на теоретические взгляды самого Пиаже, целый ряд объективных данных в его исследовании, отчасти и соб- ственные наши исследования говорят в пользу того предположения, которое мы сделали выше и которое конечно является только гипоте- зой, но с точки зрения всего того, что мы знаем сейчас о развитии дет- ской речи, гипотезой, наиболее состоятельной в научном отношении.
В самом деле, стоит только сравнить количественно эгоцентриче- скую речь ребенка с эгоцентрической речью взрослого, для того чтобы заметить, что взрослый гораздо богаче своей эгоцентрической речью, ибо все, что мы обдумываем молча, является с точки зрения функ- циональной психологии такой эгоцентрической, а не социальной речью. Уотсон сказал бы, что она является речью, служащей для индивидуального, а не социального приспособления. _ Таким образом первое, что роднит внутреннюю речь взрослого человека с эгоцентрической речью дошкольника, это общность функ- ций: и та и другая есть речь для себя, отделившаяся от речи социаль- ной, выполняющей задачи сообщения и связи © окружающими, Стоит только прибегнуть в психологическом эксперименте к способу, предложенному Уотсоном, и заставить решать человека какую-ни- будь мыслительную задачу вслух, т. е. вызвать обнаружение его внутренней речи, и мы сейчас же увидим глубокое сходство, сущест- вующее между этим мышлением вслух взрослого человека и эгсцентри- ческой речью ребенка.
Второе, что роднит внутреннюю речь взрослого человека с эго- центрической речью ребенка,—это их структурные особенности, В самом деле Пиаже уже удалось показать, что эгоцентрическая речь обладает слелующим свойством: она непонятна окружающим, если ее записать просто в протокол, т. е. оторвать от того конкретного действия, от той ситуации, в которой она родилась.
Она понятна только для себя, она сокращена, она обнаруживает тенденцию к пропускам или коротким замыканиям, она опускает то, что находится перед глазами, и таким образом она претерпевает сложные структурные изменения.
Достаточно простейшего анализа для того, чтобы показать, что эти структурные изменения имеют тенденцию, совершенно сходную с той, которую можно признать как основную структурную тенден- 41 цию ‘внутренней речи, именно тенденцию к сокращению. Наконец устанавливаемый Пиаже факт быстрого отмирания эгоцентрической речи в школьном возрасте позволяет предположить, что в данном слу- чае происходит не просто отмирание эгоцентрической речи, а ее превращение во внутреннюю речь или уход ее внутрь.
К этим теоретическим соображениям мы хотели бы прибавить еще соображение, продиктованное экспериментальным исследованием, которое, показывает, как в одной и той же ситуации у дошкольника и у школьника возникает то эгоцентрическая речь, то молчаливое об- думывание, т. е, процессы внутренней речи. Это исследование пока- зало нам, что критическое сравнение в переходном по отношению к эгоцентрической речи возрасте одинаковых экспериментальных ситуа- ций приводит к установлению того несомненного факта, что процес- сы молчаливого обдумывания могут быть с функциональной стороны эквивалентными процессам эгоцентрической речи.
Если бы наше предположение сколько-нибудь оправдалось в ходе дальнейших исследований, мы могли бы сделать вывод, что процессы внутренней речи образуются и складываются у ребенка примерно в первом школьном возрасте, и это дает основание быстрому падению коэфициента эгоцентрической речи в щкольном возрасте.
В пользу этого говорят наблюдения Леметра и других авторов над внутренней речью в школьном возрасте. Эти наблюдения пока- зали, что тий внутренней речи у школьника является еще в высшей степени лабильным, неустановившимся, что говорит в пользу того, что перед нами генетически молодые, недостаточно оформившиеся и неопределившиеся процессы. Таким образом, если бы мы хотели сум- мировать основные результаты, к которым приводит нас фактическое исследование, мы могли бы сказать, что как функция, так и судьба эгоцентрической речи в свете новых фактических данных отнюдь не подтверждают приведенного выше положения Пиаже, рассматриваю- щего эгоцентрическую речь ребенка как прямое выражение эгоцент- ризма его мысли.
Приведенные нами выше соображения не говорят в пользу того, ` что до 6—7 лет дети думают и действуют более эгоцентрично, чем взрослые. Во всяком случае эгоцентрическая речь в рассмотренном нами разрезе не может явиться подтверждением этого.
Интеллектуальная функция эгоцентрической речи, стоящая по- видимому в непосредственной связи с развитием внутренней речи и ее функциональных особенностей, ни в какой мере не является пря- мым отражением эгоцентризма детской мысли, но показывает, что эгоцентрическая речь очень рано при соответствующих условиях ста- новится средством реалистического мышления ребенка.
Поэтому основной вывод, который делает Пиаже из своего иссле- дования и который позволяет ему перейти от наличия эгоцентриче- ской речи в детском возрасте к гипотезе об эгоцентрическом характе- ре детского мышления, снова не подтверждается фактами. Пиаже полагает, что если речь ребенка в 6*’, лет на 44—47°/, эгоцентрична, то и мышление ребенка в 61‘, лет также еще эгоцентрично в размерах от 44 до 47°. Но наши опыты показали, что между эгоцентрической 42 О у = й . я речью и эгоцентрическим характером мышления может не существо- вать никакой связи.
В этом главный интерес наших исследований в том разрезе, кото- рый определяется задачами этого очерка. Это-—несомненный, уста- новленный экспериментально факт, который остается в силе незави- симо от того, насколько состоятельной или несостоятельной окажется связываемая нами с этим фактом гипотеза. Повторяем, это—факт, что эгоцентрическая речь ребенка может не только не являться выра- жением эгоцентрического мышления, но и выполнять функцию прямо противоположную эгоцентрическому мышлению, функцию реали- стического мышления, сближаясь не с логикой мечты и сновидения, а с логикой разумного, целесообразного действия и мышления.
Таким образом прямая связь между фактом эгоцентрической речи и вытекающим из этого факта признанием эгоцентрического характе- ра детского мышления не выдерживает экспериментальной кри- тики.
Это-—главное и основное, это— центральное, а вместе с этой связью падает и главное фактическое основание, на котором построена кон- цепция детского эгоцентризма, несостоятельность которой с теорети- ческой стороны, с точки зрения общего учения о развитии мышления мы пытались раскрыть в предшествующей главе.
Правда, Пиаже указывает и в ходе своего исследования и взаклю- чающем его резюме, что эгоцентрический характер детской мысли был установлен не одним рассмотренным нами, но тремя специаль- ными исследованиями. Однако, как мы указывали уже выше, первое исследование, посвященное эгоцентрической речи, является основным и наиболее прямым из всех фактических доказательств, приводимых Пиаже; именно оно позволяет Пиаже непосредственно перейти от результатов исследования к формулировке основной гипотезы; два остальных служат как бы проверкой первого исследования.
Они служат скорее для распространения силы доказательства, заключенного в первом, чем существенно новыми фактическими осно- ваниями, поддерживающими основную концепцию. Так второе ис- следование показало, что даже в социализированной части детского языка замечаются эгоцентрические формы речи, и, наконец, третье.
исследование, по признанию самого Пиаже, послужило приемом про- верки первых двух и позволило точнее выяснить причины детского эгоцентризма.
Само собой разумеется, что в ходе дальнейшего исследования тех проблем, которые пытается объяснить теория Пиаже, и эти два основания должны подвергнуться тщательной экспериментальной разработке. Но задачи настоящего очерка заставляют нас оставить в стороне оба эти фактические исследования, как не вносящие по суще- ству ничего принципиально нового в основной ход доказательства и рассуждения, приводящий Пиаже к теории детского эгоцентризма.
У Нас должны интересовать сейчас в соответствии с целями нашей статьи гораздо больше те общие принципиальные ‘выводы положи- 43 тельного характера, которые могут быть сделаны на основании экс- периментальной критики первого из трех китов, на которых покоится детский эгоцентризм у Пиаже, а эти выводы немаловажны для правильной оценки теории Пиаже в целом. Они снова возвращают нас к теоретическому рассмотрению вопроса и подводят вплотную к не- которым итогам, намеченным, но не сформулированным в предшест- вующих главах.
Дело в том, что мы решились привести некоторые скудные резуль- таты собственных исследований и сформулировать построенную на них гипотезу не столько из-за того, что с их помощью нам удалось перерезать связь между фактическим основанием и теоретическим вы- водом в теории детского эгоцентризма Пиаже, но и потому, что они позволяют наметить, © точки зрения развития детского мышления, гораздо более широкую перспективу, определяющую направление и сплетение основных линий в развитии детского мышления и речи.
Эта лейт-линия в развитии детского мышления, с точки зрения теории Пиаже, проходит в общем по основному тракту: от аутизма к социализированной речи, от миражного воображения к логике от- ношений. Пользуясь выражением самого Пиаже, уже приведенным выше, можно сказать, что он стремится проследить, Как ассимили- | руются, т. е. деформируются психологической субстанцией ребенка, социальные влияния, оказываемые на него речью и мышлением окру- жающих его взрослых людей. История детекой мысли для Пиа- же—это история постепенной социализации глубоко интимных, внутренних, личных, аутистических моментов, определяющих дет- скую психику. Социальное лежит в конце развития, даже социальная речь не предшествует эгоцентрической, но следует за ней в истории развития.
С точки зрения развитой нами гипотезы основные линии развития детского мышления располагаются в ином направлении, и только что изложенная нами точка зрения представляет важнейшие генети- ческие отношения в этом процессе развития в извращенном виде. Нам думается, что, помимо приведенных выше сравнительно ограни- ченных фактических данных, в пользу этого говорит все огромное множество фактов, известных нам о развитии детской речи, все без исключения, что мы знаем об этом недостаточно еще изученном про- цессе.
Мы будем для ясности и связности мысли отправляться от разви- той выше гипотезы.
Если наша гипотеза не обманывает нас, то ход развития, который приводит к тому пункту, где исследователь отмечает богатый расцвет эгоцентрической речи ребенка, должен быть представлен в совершен- но ином виде, чем это обрисовано нами выше при изложении взгляда Пиаже. Болыше того, в известном смысле путь, приводящий к воз- никновению эгоцентрической речи, является прямо противоположным тому, который обрисован в исследованиях Пиаже. Если мы сумеем предположительно определить направление движения развития на небольшом отрезке-—от момента возникновения и до момента исчезно- вения эгоцентрической речи,—то мы сумеем тем самым сделать наши 44 ©.
предположения доступными проверке с точки зрения того, что нам известно о направлении процесса развития в целом.
Иными словами, мы сумеем проверить закономерности, найден- ные нами для данного отрезка, вставив их в контекст тех закономер- ностей, которым подчинен весь путь развития в целом. Таков будет метод нашей. проверки.
Попытаемся теперь в кратких словах описать этот путь развития на интересующем нас отрезке. Схематически рассуждая, можно ска- зать, что наша гипотеза обязывает нас представить весь ход развития в следующем виде. Первоначальной функцией речи является функ- ция сообщения, социальной связи, воздействия на окружающих как со стороны взрослых, так и со стороны ребенка. Таким образом пер- воначальная речь ребенка—чисто социальная; социализированной ее было бы назвать неправильно, поскольку с этим словом связывается представление о чем-то изначально несоциальном и становящемся таковым лишь в процессе своего изменения и развития.
Лишь далее, в процеесе роста, социальная речь ребенка, которая является многофункциональной, развивается по принцицу диферен- циации отдельных функций и в известном возрасте довольно рззко диференцируется на эгоцентрическую и коммуникативную речь. Мы предпочитаем так назвать ту форму речи, которую Пиаже назы- вает социализированной как по тем соображениям, которые нами уже высказаны выше, так и потому, что, как увидим ниже, обе эти формы речи являются, с точки зрения нашей гипотезы, одинаково социаль- ными, но разно направленными функциями речи. Таким образом эго- центрическая речь согласно этой гипотезе возникает на основе со- циальной путем перенесения ребенком социальных форм поведения, форм коллективного сотрудничества в сферу личных психологиче- ских функций.
Эта тенденция ребенка применять по отношению к себе те же фор- мы поведения, Которые прежде являлись социальными формами пове- дения, прекрасно известна Пизже и хорошо им использована в на- стоящей книге при объяснении возникновения детского размыщления из спора. Пиаже показал достаточно убедительно, как детское раз- мышление возникает после того, как в детском коллективе возникает спор в истинном смысле этого слова, как только в споре, в дискуссии появляются те функциональные моменты, которые дают начало раз- витию размышления.
Нечто подобное происходит, по нащему мнению, и тогда, когда ребенок начинает разговаривать сам с собой—совершенно так же, как он прежде разговаривал с другими; когда он начинает, раз- говаривая сам с собой, думать вслух там, где ситуация вынуждает его к тому.
На основе эгоцентрической речи ребенка, отщепившейся от социа- льной речи, возникает затем внутренняя речь ребенка, являющаяся основой его мышления как аутистического, так и логического. Сле- довательно в эгоцентризме детской речи, описанном Пиаже, мы склон- ны видеть важнейший в генетическом отношении момент перехода от внешней речи к внутренней. Если мы внимательно проанализируем 45 фактический материал, приводимый Пиаже, мы увидим, что, сам того не сознавая, Пиаже наглядно показал, каким образом речь внешняя переходит в речь внутреннюю.
Он показал, что эгоцентрическая речь является внутренней ре- чью по своей психологической функции и внешней речью по своей физиологической природе. Речь таким образом становится психоло- гически внутренней раньше, чем она становится действительно внут- ренней. Это позволяет нам выяснить, как происходит процесс обра- зования внутренней речи. Он совершается путем разделения функ- ций речи, путем обособления эгоцентрической речи, путем ее посте- пенного сокращения и, наконец, путем ее превращения во внутрен- нюю речь.
Эгоцентрическая речь и есть переходная форма от речи внешней к речи внутренней; вот почему она представляет такой огромный тео- ретический интерес.
Вся схема в целом принимает следовательно такой. вид: социаль- ная речь —эгоцентрическая речь—внутренняя речь. Эту схему, с точки зрения последовательности образующих ее моментов, мы мо- жем протибопсставить, с одной стороны, традиционной теории обра- зования внутренней речи, которая намечает такую последователь- ность моментов: внешняя речь—-шопот—внутренняя речь, а с другой стороны, —схема Пиаже, которая намечает следующую генетическую последовательность основных моментов в развитии речевого логиче- ского мышления: внеречевое аутистическое мышление—эгоцентри- ческая речь и эгоцентричское о речь и логическое мышление, Первую из этих схем мы привели только для того, чтобы показать, что, в сущности говоря, она методологически оказывается в высшей степени родственной схеме Пиаже при всей чуждости фактического содержания этих обеих формул. Подобно тому как автор этой форму- лы Уотсон предполагает, что переход от внешней речи к внутренней должен совершаться путем промежуточной ступени, через шопот, ` так Пиаже намечает переход от аутистической формы мысли к логи- ческой путем промежуточной ступени—через эгоцентрическую речь и эгоцентрическое мышление.
Таким образом один и тот же пункт в развитии мышления ребенка, обозначаемый нами как эгоцентрическая речь ребенка, представляет- ся, с точки зрения этих схем, лежащим на двух совершенно различ- ных трактах детского развития. Для Пиаже это— переходная ступень от аутизма к логике, от интимно-индивидуального к социальному, для нас это— переходная форма от внешней речи к внутренней, от социальной речи к индивидуальной, в том числе и к аутистическому ВЫ мышлению".
: в связи с этим чрезвычайный интерес приобретает указание Блейлера, сделанное им в полемике с Юнгом, что «аутистическое мышление может тоже быть направленным; можно также, не переводя понятий на слова, мыслить направленно и реалистично (логично) подобно тому, как можно мыслить аутистически в словах. Следует подчеркнуть, —говорит он далее, —что именно слова и их ассо- циации часто играют очень важную роль в аутистическом мышлении» (2, с. 9).
46 Мы видим таким образом, до какой степени различной рисуется картина развития в зависимости от различного понимания того пункта, исходя из которого мы пытаемся восстановить всю картину целом.
Мы можем сформулировать таким образом основной вопрос, перед которым мы очутились в ходе нашего рассуждения, следующим образом. Как идет процесс развития детского мышления: от аутизма, от миражного воображения, от логики сновидения к социализирован- ной речи и логическому мышлению, переваливая в своем крити- ческом пункте через эгоцентрическую речь, или процесс развития идет обратным путем от социальной речи ребенка через перевал его эгоцентрической речи к его внутренней речи и мышлению (в том числе и аутистическому).
Достаточно выразить вопрос в этой форме, чтобы увидеть, что мы по существу дела вернулись к тому самому вопросу, который мы тео- ретически пытались атаковать в предшествующих главах. В самом деле, там мы занимались рассмотрением вопроса о теоретической со- стоятельности с точки зрения учения о развитии в целом основного положения, заимствованного Пиаже из психоанализа и гласящего, что нервичной ступенью в истории развития мысли является аути- стическое мышление,