Представляются трудными для удовлетворительного объяснения ‘стояние собаки на одном месте и чрезвычайная реакция на при- косновение к коже. Что касается первого, то относить ли это ‘насчет несомненного преобладания тормозного процесса в коре (под влиянием повторяющихся взрывов возбуждения) или рассма- тривать это как результат некоторого частичного повреждения ‘кожного анализатора, тем более, что голова и шея сохранили свою обычную подвижность? Вместе с тем остается непонятным дей- ствие прикосновения к коже собаки. Корковый ли это рефлекс или низших отделов мозга? [Раз условные кожно-механические ‘рефлексы существуют, последнее мало вероятно. Но тогда как согласить повышенную возбудимость кожного анализатора с пре- обладанием тормозного процесса в коре? Для решения этих вопро- сов требовались многие вариации опытов, которые в свое время не были сделаны.
Приводя описанные в этой лекции случаи, я отнюдь не имел претензии дать удовлетворительные объяснения нервного механизма всех отклонений от нормы в поведении собак после мозговых опе- раций. Моя цель состояла только в том, чтобы поставить перед физиологией полушарий вопросы относительно этого механизма ‘как законные и показать некоторую возможность решения их.
В целом приведенные в последних 3 лекциях опыты с услов- ными рефлексами главным образом являются подтверждением ран- них и позднейших ‘исследований других авторов относительно ‘того же предмета, только с небольшими прибавлениями с нашей стороны и с постановкой некоторых новых задач в этой области, Но наши факты решительно противоречат учению об отдельных ‘ассоциационных центрах или вообще о каком-то особом отделе полушарий с верховной нервной функцией, против чего восставал уже и Г. Мунк.
НАЕНИИИАААНААИНААНОЬК НЕМАН ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ.
Общая характеристика данного исследования: его задача, его трудности и наши ошибки.
М. в.
При научном изучении жизненных явлений есть несколько» плоскостей, на которых можно вести это изучение. Можно иметь. в виду непременную физико-химическую основу жизненных явлений и методами физики и химии анализировать элементарное жизненное явление. Дальше, считаясь как с фактом с эволюцией живого. вещества, можно стараться свести деятельность сложных конструкций живого вещества на свойства элементарных форм его. Наконец, охватывая деятельность сложных конструкций во всем их действи- тельном объеме, можно отыскивать строгие правила этой деятель-. ности, или, что то же, констатировать все те условия, которые точно определяют течение деятельности во всех ее моментах и вариациях. Плоскость, на которой мы стояли в описанном исследовании, есть, очевидно, последняя плоскость. На этой пло- скости наше внимание не занимал вопрос о том: что такое раздра- жение и торможение в их последнем глубоком основании. Мы брали их как два фактических данных, два основных свойства нашей сложной конструкции, два главнейших проявления деятельности этой конструкции. Мы не ставили себе задачей деятельность полу- шарий свести на элементарные свойства нервной ткани, как они установлены для нервного волокна. Мы даже не останавливались подробно на вопросе о возможном размещении двух основных явлений этой деятельности — раздражения и торможения — по двум элементам нашей конструкции: нервным клеткам и соединительным пунктам или путям между нервными клетками, удовлетворяясь временным предположением, что то и другое суть функции нерв- ных клеток. Что изучение условных рефлексов есть изучение ЗАДАЧА ИССЛЕДОВАНИЯ. 329 деятельности клеток коры больших полушарий, конечно, не может- подлежать сомнению. За это бесспорно говорит огромнейшая. масса отдельных раздражений, воспринимаемых полушариями как. из внешнего, так и из внутреннего мира, для которых соответ- ственно изолированные пункты представлены сотнями миллионов: и миллиардами клеток коры и которые отпадают вместе с удале-- нием больших полушарий. А затем является вероятным, что раз- дражение и торможение, так постоянно и тесно переплетающиеся между собою, беспрерывно сменяющие друг друга, суть функции нервных клеток, представляя собою только разные фазы физико-- химического процесса, происходящего в этих клетках под влиянием, многочисленных раздражений, поступающих в них как из внешнего,. так и из внутреннего мира, как из всех отделов тела, так и спе-- циально из других пунктов полушарий. Наша основная задача: регистрация и характеристика отдельных актов деятельности коры, определение точных условий их наличности и их систематизация,. иначе говоря, определение условий колебаний величины раздражи- тельного и тормозного процессов и установление взаимных отно- шений этих процессов. Таким образом наша работа по своему характеру аналогична работе Шеррингтона и его сотрудников над спинным мозгом. Нельзя не видеть очень много пунктов,. где наши факты, полученные при исследовании больших полу- шарий, совпадают с фактами физиологии спинного мозга, чтб. свидетельствует об естественной общности основных отношений и там и здесь.
Но работа над деятельностью больших полушарий и в тех. границах, которые мы себе поставили, является исключительно трудной. В силу чрезвычайной реактивности коры полушарий и грандиозной массы раздражений, постоянно на нее падающих, деятельность ее характеризуют две основные черты: чрезвычайная . обусловленность и естественно с нею связанная текучесть явлений, составляющих эту деятельность. Почти ни при одном явлении нельзя быть уверенным в обладании всеми условиями его суще- ствования. Малейшез колебание внешней среды или внутреннего. мира, часто едва уловимое или совершенно неподозреваемое, резко меняет ход явлений. Понятно, что при таком положении дела здесь в особенности горько дают себя знать обычные сла- бости мысли: стереотипность и предвзятость. Мысль не может,. так сказать, угнаться за разнообразием отношений. Поэтому так часто приходится ошибаться при этой работе. Я уверен, что и в переданном материале немало промахов и даже больших.
330 ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ’ ЛЕКЦИЯ.
Но, посягая на такую сложность, не стыдно и ошибаться. Вот почему я так долго медлил с систематическим изложением нашей ‘столь продолжительной работы. В силу указанных свойств пред- ‘мета постоянно возникают новые вопросы, а позади остается еще много нерешенных вопросов. От намеченных задач нас часто отвлекает неожиданное, и нередко смущает многое непонятное с при- `нятой нами точки зрения. Эту общую характеристику работы над большими полушариями я и хочу дать в этой заключительной ‚лекции, опираясь опять же на наш фактический материал, не нашед- ший себе места в предшествующих. лекциях.
До какой степени явления в исследуемой нами области сложны и как они тонко и многообразно ‘обусловлены, я думаю, особенно ярко показывают два следующих наблюдения, относящихся к послед- нему периоду нашей работы.
Вот собака, о которой была не раз речь в предшествующих лекциях, подвергшаяся сильному влиянию чрезвычайного наводне- ния и представившая после применения определенного нашего при- ема изолированное функциональное поражение в звуковом анализа- торе. Целый месяц сплошь при решении некоторой задачи, именно при выработке дифференцировки на высоту тона, она держалась вполне нормально. При продолжительности изолированного услов- ного раздражения только в 10 секунд, секреторный эффект дости- гал 5 капель. Отчетливо выступала разница между сильными и сла- `быми раздражителями. Подаваемую после условных раздражителей пишу собака брала сразу и ела жадно. В станке стояла спокойно. "Теперь вводится повидимому очень маленькое изменение в опыте. Изолированное условное раздражение удлиняется на 5 секунд. И сейчас же вся ‘условно-рефлекторная деятельность резко нару- шается.
Вот подлинные цифры опыта.
(Нормальный.)
Условное раздражение — Слюноотделение СЛОЖНОСТЬ ПРЕДМЕТА И ТРУДНОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ. 331 (Измененный) Условное раздражение — Слопоотделение Время в течение 15" в капля за Примечания ея реакция, 10 ч. 28° Тонв 250 колебаний в 1". 7 Ва паузе неспокойна. 34’ Вспыживание лампочки...2 { С ира акция, ест. В паузе то же. 49 Звонок ен...0 Отвертывается, бе- рет пищу через15"- 54’ Всепыхивание лампочки...11, { Пищевая реакция, ест бразу. о 1, 1 Бульканье. о ето пищу не берет, пищу не берет, Первый раздражитель во втором опыте дает секреторный эффект больший, чем обычный, что и понятно, так как изолирован- ное условное раздражение удлинено на 5 секунд. Пищевая реакция на условный раздражитель — живая, и пища сейчас же съедается. Все обещает обыкновенный опыт. Никаких указаний на какую-ни- будь экстренную ненормальность этого дня нет. Но уже в паузе обращает на себя внимание какое-то беспокойство животного. А затем выступает явная парадоксальная фаза. На сильные раздражители секреторная реакция исчезает, и подаваемую пищу собака в первый раз берет с опозданием, а во второй раз и совсем не берет. На слабый же раздражитель секреция есть, хотя`и уменьшенная, и пища "берется сразу. На другой день при обычной продолжительности условных раздражений в 10” положение дела еще более ухудшается. На все раздражители секреторный эффект отсутствует, пищу при сильных условных раздражителях собака не берет, а. при слабом ‘ест. На третий день все вернулось к норме, лишь тон, применен- ный первым в день с удлинением изолированного условного раз- ‚дражения, имел ослабленный секреторный эффект вдвое против нормальной величины. Опыт был повторен с тем же результатом. Какая тонкость реагирования, какое значительное действие от ни- чтожного изменения условий опыта!
Но дело не ограничивается одною реактивностью. На другой собаке, тоже упоминавшейся раньше, исключительно тормозимой („умнице“), такое же изменение условий опыта сопровождалось обратным результатом. Так как эта собака на станке при спокой- ной обстановке скоро делалась сонливой и все рефлексы не только \332 ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ.
на условные раздражители, но и на подаваемую пишу совершенно- отсутствовали, то был применен испытанный возбуждающий прием: кратчайший переход ('/з — 1”) от начала действия условного раздражи- теля к подаче пищи. Через 3 недели практики такого приема у собаки рассеялась сонливость, и она всякий раз брала подаваемую пишу и жадно ее ела. Когда затем изолированное условное раздражение было удлинено на 5”, оказывался и условный секреторный эффект. Но он держался несколько дней, а затем исчезал, и собака опять становилась сонливой. Стоило, однако, удлинить условные раздра- жения до 10”, — снова собака делалась бодрее, и опять появлялся секреторный эффект и что существенно — он был уже и в первые 5". Далее повторялась старая история. После немногих дней собака впадала в прежнюю сонливость и секреторного условного рефлекса более не было. Удлинение условного раздражения до 15” имело. то же действие, что первое удлинение до 10”: бодрое состояние собаки и значительный условный секреторный эффект, начинавшийся уже в первые 5”. Так же шло дело и при удлинении условного» раздражителя до 20 и 25 секунд. Привожу протокол опытов. Начало слюно- Слюноотделе-.
отделения в се- ние в каплях кундах за 15" Условный раздражитель в течение 15 3+ 5% Удары метронома 7 1 9, 3 Межаи, раздражение кожи. Е: Г) На другой день условные раздражения удлиняются до 20”. Опыт ЗЛИ 1925. Начало слюно- Условный раздражитель САбиоотеле- Время у’ отделения в се- ”. ео в течение 20' кундах ние за 20 а” ар ироноий сы лая 4 5 12’ Свисток 2 8 24 Мен: раздрашение кон:. 10 Зи, Таким образом, каждое небольшое удлинение изолированного“ условного раздражения производило временное возбуждение собаки: сонливое состояние рассеивалось, и секреторный условный эффект появлялся в такой близкий к началу условного раздражения момент, в какой его не было до этого удлинения. Следовательно, он был. результатом возбуждения коры, а не следствием только увеличения: времени для его обнаружения.
СЛОЖНОСТЬ ПРЕДМЕТА И ТРУДНОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ. 333 Итак, на двух собаках одно и то же совершенно незначитель- ное изменение в опыте обусловило совершенно противоположный эффект. У одной оно вызвало торможение, у другой, наоборот, оно устраняло торможение. Надо думать, основание этой противополож- ности состояло в том, что первое животное находилось в бодром (возбужденном) состоянии, второе в сонном (заторможенном).
Привожу пример, где, очевидно, основное отношение явлений испытывает отклонение вследствие влияния пока неизвестных второ- степенных условий. Как уже многократно указывалось в предше- ствующих лекциях, условные раздражители из внешних агентов, относящихся к разным анализаторам, при всех прочих равных усло- виях, дают разные по величине эффекты. Долгое время только под, влиянием предвзятой мысли, что разница в наших ошущениях света, звука и т. д. должна же иметь какое-либо материальное основание в разнице соответственных клеток коры, раз нервный процесс во всех нервах современною физиологиею признается тождественным, мы были наклонны и разницу в величине условного эффекта тоже отнести насчет индивидуальности клеток разных анализаторов. Но некоторые факты уже в течение этих лекций потребовали от нас нарочитого экспериментального исследования этого пункта. При этом оказалось, как уже было сообщено ранее, что разница в вели- чине условного эффекта при агентах из разных анализаторов несо- мненно существенно зависит от количества энергии, посылаемой каждым агентом в кору полушарий. Как помните, этот результат был получен следующим образом: мы давно знали, что условный комплексный раздражитель, состоящий из двух обычно применяе- мых нами агентов и принадлежащих к разным анализаторам, дей- ствует преимущественно или даже почти исключительно одним из компонентов, как показывает испытание условного действия каждого из компонентов в отдельности, напр., наши обычные звуковые агенты всегда в комплексе замаскировывали световые, кожно-механический, кожно-температурный и т. д. Но, нарочито чрезвычайно ослабляя звуковой агент и усиливая световой, мы получили обратное отно- шение, чем и было доказано определяющее значение в факте коли- чества энергии. Однако основной факт связи величины услов- ного эффекта с количеством энергии иногда, хотя и не часто, У некоторых животных не обнаруживается —и мы до сих пор не можем определенно указать специальные условия этих отклонений, хотя и направляем усиленное внимание на этот пункт. Отдельные условия более или менее намечаются, но вся совокупность их остается незахваченной. Отклонения видимо связаны с общим характером 34 ВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ.
нервной системы: возбудимым или тормозимым. У тормозимых собак обычная связь величины эффекта с силою раздражения высту- пает особенно резко и почти без исключения, не считая явно пато- „логических состояний. Затем определенное значение имеет продол- жительность изолированного условного раздражейия. Если эта продолжительность невелика, разница может не оказаться. Начи- наясь одинаково при сильных и слабых раздражениях, эффект при слабых раздражениях обычно не так сильно нарастает, а иногда и совсем не увеличивается в течение раздражения, как это почти всегда происходит при сильных раздражениях. Но у очень возбу- димых и жадных до еды собак, наоборот, укорачивание изолиро- ванного условного раздражения способствует обнаружению обычной зависимости величины эффекта от силы раздражения, которая неза- метна при более продолжительном условном раздражении.
Опять же вследствие чрезвычайной обусловленности явлений, составляющих деятельность больших полушарий, и при многих, по- видимому, простых и, казалось бы, хорошо обследованных фактах приходится чувствовать все еще неудовлетворительность нашего теперешнего физиологического анализа. Возьмем один из наших недавних случаев (опыты д-ров Подкопаева и С. Н. Выржи- ковского). У собаки образовались условные рефлексы на разные агенты при следующей вариации условий. Первый индифферентный агент один раз применялся в сопровождении безусловного раздражи- теля (еды), в другой раз один— и это повторялось несколько раз. Условный рефлекс образовался довольно скоро (на 20-Й раз). При сле- дующем агенте пиша давалась при одном разе из трех. Рефлекс тоже образовался, даже скорее (на 7-м разе), но собака при этом станови- лась очень возбужденной. Наконец агент, за которым еда следовала только один раз при четырех его повторениях, совсем не сделался условным раздражителем, при чем собака. делалась несколько сон- ливой. При этом агент в целом был применен 240 раз, из них только 60 раз в сопровождении еды. Попробуем, пользуясь нашими другими основными фактами, понять механизм этого факта: почему условный рефлекс не образовался в данном случае, или, по край- ней мере, его образование так замедлялось, если допустить, что при еще большем числе он мог бы образоваться? Основной меха- низм образования условного рефлекса есть встреча, совпадение во времени раздражения определенного пункта коры полушарий с более сильным раздражением другого пункта, вероятно, коры же, в силу чего между этими пунктами более или менее скоро протаривается более легкий путь, образуется соединение. И обратно, если эта СЛОЖНОСТЬ ПРЕДМЕТА И ТРУДНОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ. 335: встреча долго не повторяется, проторенность исчезает, соединение разрывается. Но когда проторенность дошла до ее максимума, она и без дальнейшей практики может держаться месяцы и годы. По- нятно, что при соответствующем условии, т.-е. при встрече раздра- жений, проторенность должна образовываться при первой встрече и постоянно увеличиваться, суммироваться при следующих встречах. Тогда является законный вопрос: почему же условный рефлекс не получился в последней вариации описываемого опыта? Ведь встреча происходила 60 раз, когда при обыкновенных условиях достаточно 3—5 раз, в лучшем случае, а в данном опыте при первой вариации он образовался после 20 раз, что обыкновенно и бывает при обра- зовании первых условных рефлексов у собак при нашей обстановке. Конечно, прежде всего приходит мысль о влиянии промежутка вре- мени между повторениями встречи. Но это не имеет значения в нашем случае. При тех же промежутках, если бы промежуток не был запол- нен повторением индифферентного раздражителя без сопровождения едой, условный рефлекс несомненно бы образовался. Значит, помеха не в этом. Неизбежно принимать, что именно частое повторение индифферентного агента без безусловного раздражителя создало пре- пятствие для образования условного рефлекса. Как представить себе это препятствие? Как мы уже знаем, всякий новый раздра- житель, вызывающий сначала исследовательский рефлекс, перестает вызывать его, если затем этим раздражителем не производится на животное никакого дальнейшего действия. И это прекращение дей- ствия основано на развитии торможения в клетке, куда адресова-- лось раздражение. Следовательно, при трех повторениях агента в третьей вариации без присоединения еды и могло происходить это торможение соответствующей клетки, и, таким образом, для соединения с клеткой пищевого раздражения в ней не было про- цесса раздражения. Предположение кажется достаточно обоснован- ным, но оно не может быть признано в данном случае за реали- зированное. Когда агент в третьей вариации был повторен 240 раз, он был испытан относительно его свойства. На очень коротком расстоянии времени после него (30 секунд) применялся какой-нибудь из бывших у собаки условных рефлексов —он отнюдь не оказы- вался заторможенным. Следовательно, агент не был тормозным и не производил последовательного торможения. Но его тормозное действие могло быть очень концентрированным вследствие долгого употребления. И это не подтвердилось. Когда после 240 раз этот агент начали сопровождать едой сплошь, он уже на третий раз дал. значительный условный секреторный эффект. Нужно еше прибавить.
-336 ЛВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ.
что в первый день, когда агент был применен в комбинации с пищей два раза, ранние условные рефлексы были малы, т.-е возбудимость «собаки была невысока. Таким образом, скорость образования нового условного рефлекса была максимальной— и думать о тормозном состоянии клетки индифферентного агента нет основания. Мы испы- тали предположения, истекающие из известных нам фактов, и при- чину явления не нашли. Мы будем испытывать ее дальше и, надо . думать, найдем. Но сделанное до сих пор показывает, что у нас ‘еще нет сейчас полного знания всех тех условий, которые опре- деляют деятельность механизма образования условного рефлекса. Приведенные во второй лекции условия, как они ни были доста- точны для получения всех рефлексов, бывших до сих пор в нашем ‘распоряжении, значит, еще не полны, раз, имея их в голове, мы не можем сразу понять результата анализируемого случая. Есть еще какое-то просматриваемое нами условие. Значит опять чрезвы- ‘чайная обусловленность явлений.
Если не может быть речи в настоящее время о понимании всей „деятельности больших полушарий из деталей физико-химического про- цесса, что очевидно; если нет, по всей вероятности, верных шансов „для понимания этой деятельности из элементарных свойств нервной ткани; если мы, даже относительно самого основного явления этой деятельности, не имеем еще полного знания, то что же остается для нашего исследования, к чему сводится наша работа? Очевидно, приве- дение. бесчисленной массы разнообразных отдельных явлений все к меньшему числу общих основных явлений и должно составить бли- жайшую и реальнейшую задачу теперешней стадии физиологического изучения больших полушарий. Этим мы и занимаемся теперь, то приближаясь несколько к цели в отдельных случаях, то стоя перед неразрешенными, но атакуемыми вопросами, то ошибаясь.
В начале этой работы, опираясь на резкие, но внешние черты, змы различали три вида торможения: внешнее, внутреннее и сонное. Накопляющийся фактический материал позволил нам, как вы уже знаете, слить последние два вида, сведя их внешнюю разницу на второстепенную подробность. Оба они оказались одним и тем же внутренним торможением, раз раздробленным и местно разграничен- ным, в другой раз слитым и широко распространенным. Когда при дальнейшем изучении условных рефлексов мы познакомились с явле- ниями взаимной индукции, естественно бросилось в глаза подобие факта отрицательной индукции с фактом внешнего торможения. “Теперь представилась вероятной тождественность в основе про- цесса при всех наших старых видах торможения, почему мы и при- СЛОЖНОСТЬ ПРЕДМЕТА И ТРУДНОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ. 337 <тупили к собиранию дальнейших данных в этом направлении. Эти данные частью были сообщены раньше, частью я их приведу теперь. В лекции об индукции был описан опыт, в котором условный оборо- нительный рефлекс на механическое раздражение кожи на одном определенном месте тормозил в периоде последействия условный пищевой рефлекс на механическое раздражение кожи на других местах. При этом одна подробность свидетельствовала, что это торможение происходило обоими пунктами (пунктами раздражения и торможения), именно в коре полушарий. В лекции о переходных фазах к полному внутреннему торможению было указано на неко- торых примерах, что и в периоде внешнего торможения можно на- блюдать те же фазы. Сейчас я могу прибавить новые соображения и факты в пользу заключения о тождестве внешнего и внутреннего торможения. В вышеупоминаемом факте замаскирования, подавления в комплексном условном раздражителе сильным раздражителем сла- бого необходимо видеть обнаружение внешнего торможения. Клетка <ильного раздражителя тормозит клетку слабого раздражителя, и потому эта последняя клетка может войти только в слабую связь < клеткой безусловного раздражителя, так как есть основание счи- тать степень проторенности соединительного пути отвечающею силе условного раздражителя. А чем бы в данном случае от этого внеш- него торможения отличалась отрицательная индукция, когда пункт положительного условного раздражителя усиливает или даже вос- <тановляет тормозное состояние пункта условного тормозного раздражителя. Наконец, к доказательству устанавливаемого нами поло- жения могут служить и следующие факты. Уже давно многими нашими сотрудниками (д-ра Миштовт, Кржишковский и Лепорский) указывалось, что при образовании условного тор- моза для быстрого и полного торможения имеет большое значение, чтобы агент, из которого будет вырабатываться условный тормоз, не был значительно физически слабее, чем агент, являющийся поло- жительным условным раздражителем, участником тормозной комби- нации. Недавние нарочитые опыты (д-ра Фурсикова) вполне подтвердили эти указания, прибавивши факт, что часто внешнее торможение, с которого начинается действие нового агента, как вызывающего исследовательский рефлекс, незаметно переходит в тормозное действие комбинации, как внутреннее торможение. И все же остается вопрос: достаточно ли это для отождествления внешнего и внутреннего торможения?
В 19-й лекции был поднят вопрос о трех видах внешних раз- дражителей, вызывающих прямо тормозное состояние коры больших И. П. Павлов. 22 338 ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ.
полушарий: очень слабых, очень сильных и необыкновенных, при чем было предположительно указано биологическое значение этого факта. Вопрос о физиологическом механизме действия этих раз- личных раздражителей был отложен до настоящей лекции. Но и здесь сейчас я не нахожу возможным ставить и обсуждать вопрос о тор- можении во всем его объеме. Как ни значителен наш эксперимен- тальный материал, он явно недостаточен, чтобы составить общее и определенное представление о торможении и об его отношении к раздражению. Объяснения, хорошо подходящие к одной группе фактов, не могут однако захватить их все. Многие факты упорно не поддаются теоретическому анализу, и представление об их меха- низме приходилось несколько раз менять на протяжении нашей работы, не находя его удовлетворительным. И тут, как и вообще в нашей работе, пока остается только группировать фактический материал. Мы стоим перед массою нерешенных вопросов: о растор- маживании, о положительном действии тормозных условных раз- дражителей, в некоторых случаях о прямо тормозящем действии положительных условных раздражителей при нарушении коры полу- шарий, о преимущественном тормозящем действии слабых и силь- ных положительных раздражителей и т. д. и т. д. Мы во многих случаях не можем сказать: какие из фактов близки или тождественны, или же совершенно отдельны, радикально различны. Для иллюстра- ции трудности таких случаев рассмотрю следующий пример. Почему новые явления или новая связь явлений действует на животное тормозящим образом? Какой физиологический механизм этого за- держивания? Мы подаем собаке после условного раздражителя корм другим способом, чем раньше, напр., вместо чашки с пищей, выдви- гаемой из-за экрана, сбрасываем ее через трубку из резервуара, стоящего наверху, в чашку, находящуюся перед собакой, — и мно- гие из собак тогда ее упорно не берут, и наши условные рефлексы исчезают. Наступает, конечно, торможение. На что его свести, с каким из наших других фактов его поставить рядом? Может-быть, с фактом, упомянутым в 13-й лекции, когда при резком изменении обычного порядка в применении ряда различных условных раздра- жителей в течение опытов наступает, особенно у некоторых собак, более или менее значительное торможение всей условно-рефлектор- ной деятельности, держащееся несколько дней, несмотря даже на возвращение к старому порядку. Можно представить себе то же самое и относительно всей окружающей собаку действительности. Постоянно повторяющиеся и в определенном следовании перед животным внешние явления создают в полушариях определенную, НАШИ ОШИБКИ. 339 так сказать, стереотипную деятельность. Всякое новое явление, или даже и старые, но в новой связи, нарушая этот стереотип, вызы- вают торможение, как и в наших опытах с изменением порядка условных раздражителей. Но тогда встает следующий вопрос: как, каким ближайшим физиологическим процессом происходит тор- можение в последнем случае, или, правильнее сказать, с каким в свою очередь другим случаем торможения тождествен этот слу- чай торможения? Не есть ли это результат тормозящего действия исследовательского рефлекса, возникающего при новом колебании внешней среды? Или же это совершенно отдельные, самостоятель- ные явления? За первое бы говорила резко выраженная у очень тормозимых собак связь чрезвычайно чувствительного ориентиро- вочного рефлекса с сильным последовательным торможением (факт, выступавший исключительно отчетливо у „умницы“), и при таких собаках такой механизм является вероятным. Но в других случаях нет внешних указаний на ориентировочный рефлекс, и наступает прямо тормозное состояние.
Этот пример показывает, как мы еще далеки от удовлетвори- тельного группирования наших отдельных фактов.
Вот почему я пока отказываюсь высказываться за ту или другую из существующих теорий торможения или выставлять новую. Пока мы пользуемся временными предположениями для системати- зирования нашего фактического материала и проектирования новых опытов.