Аверроэс
Андалузский философ, правовед, врач и учёный-энциклопедист (1126–1198), родившийся в Кордове в роду маликитских правоведов, получивший образование в исламском праве, медицине, астрономии и философии, призванный ко двору Альмохадов в Марракеше, где служил личным врачом халифа и верховным судьёй (кади) как в Кордове, так и в Севилье, прежде чем к концу жизни пережил кратковременное, но суровое преследование и изгнание по подозрению в религиозном отступничестве. Известный в средневековой Европе просто как «Комментатор» за обширность и глубину своих комментариев почти ко всему корпусу сочинений Аристотеля — малых, средних и больших комментариев, которые, будучи переведены на латынь и иврит, стали главными вратами аристотелевской мысли в схоластическую Европу XIII–XIV веков, оказав решающее влияние на Фому Аквинского, хотя во многом с целью его опровержения по ключевым пунктам. Его наиболее полемичный труд, «Опровержение опровержения» (Тахафут ат-тахафут), представляет собой пункт за пунктом ответ на нападки аль-Газали против философов-рационалистов, в котором Ибн Рушд с логической строгостью отстаивает конечную совместимость аристотелевской философии и исламского откровения, утверждая, что философская и религиозная истина, правильно понятые, никогда не могут по-настоящему противоречить друг другу, поскольку обе исходят от одного и того же Бога, — тезис, который позднейшая латинская традиция упростила и исказила в учение, известное как «двойственная истина», никогда не защищавшееся в такой форме самим Ибн Рушдом. В «Решающем трактате» (Фасль аль-макаль) он утверждает, что философское изучение не просто дозволено, но обязательно для мусульман, способных к доказательному рассуждению, при условии проведения его с должной публичной осторожностью. Прославленный врач, автор также «Куллият» (общего медицинского компендиума), Ибн Рушд представляет собой одновременно вершину и лебединую песнь аристотелевского рационализма в андалузском исламе, поскольку после него философская фальсафа практически исчезла из западного исламского мира, тогда как его влияние на Западе, как ни парадоксально, лишь возрастало.