Упанишады
Корпус позднеиндийских ведийских санскритских текстов составного и по большей части анонимного авторства, создававшихся на протяжении нескольких столетий — древнейшее ядро, вероятно, между VIII и VI веками до н. э., с более поздними слоями, простирающимися вплоть до нашей эры, — считающихся философской и мистической кульминацией ведийского откровения (отчего их также называют веданта, «завершение Вед»), и составляющих текстуальную основу практически всех последующих школ индийской философии, как ортодоксальных, так и неортодоксальных. Санскритский термин «упанишада», буквально означающий «сидение рядом» (отсылка к ученику, сидящему у ног учителя для получения тайных наставлений), отражает изначально эзотерическую, посвятительную природу этих текстов, составленных в форме философских диалогов между учителями и учениками либо между соперничающими мудрецами в спорах при царских дворах, которые постепенно отходят от интереса более ранних Вед к внешнему жертвенному ритуалу, обращаясь к радикальным метафизическим и экзистенциальным вопросам: какова конечная природа реальности, что такое «я» (Атман) и как оно соотносится с конечной основой вселенной (Брахманом). Их центральный философский вклад, выраженный в незабываемых поэтических формулах, таких как «тат твам аси» («ты есть то») из Чхандогья-упанишады, — это сущностное отождествление индивидуального Атмана с всеобщим Брахманом, учение, составляющее ядро того, что впоследствии Ади Шанкара систематизирует как Адвайта-веданту (недвойственность). Упанишады также вводят или решающим образом развивают понятия, основополагающие для всей последующей индийской религиозной традиции, — карму (закон нравственной причины и следствия, определяющий перерождение), сансару (цикл смерти и перерождения) и мокшу (окончательное освобождение из этого цикла через познание тождества Атмана и Брахмана). Хотя существует более двухсот версий, группа из десяти-тринадцати «главных упанишад» — включая Брихадараньяку, Чхандогью, Катху и Ишу — считается древнейшим и наиболее философски значимым каноническим ядром, а их влияние выходит далеко за пределы индуизма, вдохновив западных мыслителей, таких как Шопенгауэр, называвший их «утешением моей жизни» и, как он полагал, будущим «утешением моей смерти».