The Bolshevik Myth (Diary 1920-1922)
- Язык:
- английский
- Статус:
- Полное произведение
- Авторство:
- Написано автором
- Состояние текста:
- Шумов сканирования не обнаружено (автоматическая оценка всего текста, вручную не проверялась)
- Объём:
- ~97 100 слов · 461 фрагментов
Процитировать это произведение
- APAАлександр Беркман. (n.d.). The Bolshevik Myth (Diary 1920-1922). Digital reproduction: SigPhi. https://sigphiai.com/ru/works/alexander-berkman/the-bolshevik-myth-diary-1920-1922
- MLAАлександр Беркман. The Bolshevik Myth (Diary 1920-1922). Digital reproduction, SigPhi, https://sigphiai.com/ru/works/alexander-berkman/the-bolshevik-myth-diary-1920-1922.
- ChicagoАлександр Беркман. The Bolshevik Myth (Diary 1920-1922). Digital reproduction, SigPhi. https://sigphiai.com/ru/works/alexander-berkman/the-bolshevik-myth-diary-1920-1922.
Ссылка на издание, которое воспроизводит SigPhi: SigPhi — его цифровое воспроизведение, а не издатель. Год издания в метаданных не указан (отсюда «n.d.»), а переводчик указывается, только если он известен.
О чём это
Дневник Беркмана в России с 1920 по 1922 год: он приехал, веря в революцию, и уехал, не веря.
Контекст и история
Беркман был американский анархист, высланный в 1919 году вместе с Эммой Гольдман и ещё двумя сотнями; он сошёл на русский берег с воодушевлением возвращающегося домой, а книга — это день за днём составленная запись того, как это воодушевление распалось. Теории здесь нет: есть разговоры, поездки, посещённые тюрьмы, очереди, изъятия у крестьян, знакомые, которые исчезают. Точка, где ломается всё, — Кронштадт, март 1921 года. Сила книги именно в том, что она не доказывает: Беркман не хочет быть правым, он хочет рассказать, что видел, и медленно соглашается с увиденным. Написанная слева и наперекор тому, что слева хотели слышать, она была одним из первых свидетельств такого рода, и понадобились десятилетия, чтобы её стали читать без брани.
Редакционный контекст, а не источник для цитирования: в отличие от отрывков самого произведения, эти сведения нельзя проверить по корпусу.
to them. They looked forlorn, those "dangerous enemies" of the United States. The powerful American Government never appeared to me in a more ridiculous light. The women made no complaints: they are treated well and receive good food. But all three are penned in a small cabin intended for one person only; day and night armed sentinels guard their door. No trace of Christ appeared anywhere on the ship this Christmas Day. The usual espionage and surveillance, the same discipline and severity. But in the general messroom, at dinner, there was an addition to the regular meal: currant bread and cranberries. More than half of the tables were vacant, however: most of the men are in their bunks, sick. December 26. — Rough sea, and more men "laid out." The six-foot "Baby" is the sickest of them all. The hatches have been closed to keep the sea out, and it is suffocating below deck. There are forty-nine men in our compartment; the rest are in the two adjoining ones. The ship physician has asked me to assist him on his daily rounds, as interpreter and nurse. The men suffer mostly from stomach and bowel complaints; but there are also cases of rheumatism, sciatica, and heartdisease. The Boris brothers are in a precarious condition; young John Birk is growing very weak; a number of others are in bad shape. December 27. — The Boston deportee, a former sailor, claims the course of the Buford was changed twice during the night. "Perhaps making for the Portugal Coast," he said. It is rumored we may be turned over to Denikin. The men are much worried. Human psychology everywhere has a basic kinship. Even in prison I found the deepest tragedies lit up by a touch of humor.…