Joseph de Maistre
Савойский политический философ, писатель и дипломат (1753–1821), родившийся в Шамбери, в тогдашнем Савойском герцогстве, магистрат по образованию, прежде чем французское революционное вторжение вынудило его к долгому изгнанию, которое в конечном счёте привело к тому, что он более десяти лет служил послом сардинского короля при дворе царя в Санкт-Петербурге, где создал бо́льшую часть своих зрелых интеллектуальных трудов. Прямой и потрясённый свидетель эксцессов Французской революции и последовавших наполеоновских войн, Местр стал самым радикальным, блестящим и одновременно провокационным контрреволюционным критиком во всей европейской политической теории, выступая напрямую как против абстрактного просвещенческого рационализма, так и против всей контрактной традиции современного естественного права. Его труд «Рассуждения о Франции» (1797), написанный по горячим следам вскоре после событий, истолковывал революцию не как исправимую техническую или политическую ошибку, а как провиденциальную божественную кару за коллективные грехи французской нации, и сформулировал его знаменитый, провокационный тезис о том, что «конституция 1795 года, как и её предшественницы, создана для человека. Но человека в мире не существует. Я видел за свою жизнь французов, итальянцев, русских […], но что до человека, то заявляю, что никогда его не встречал», — сокрушительная критика просвещенческих притязаний на универсальные, абстрактные права человека, оторванные от всякой традиции, религии и конкретного исторического и культурного контекста. В своём трактате «О папе» (1819) Местр пылко отстаивал абсолютный, непогрешимый суверенитет римского понтифика как единственный принцип, способный обеспечить европейский общественный и духовный порядок, тогда как в своих спорных «Санкт-Петербургских вечерах» он развил провокационную теодицею, приписывающую страданию, войне и даже палачу необходимую провиденциальную роль в поддержании космического порядка. Обычно считающийся одним из отцов-основателей континентального контрреволюционного консерватизма, в резком контрасте с более умеренным либерализмом Бёрка, Местр по сей день остаётся глубоко противоречивой фигурой, вызывающей восхищение блестящей прозой и внушающей опасение смелостью своих антипросвещенческих, теократических взглядов.